На седьмой тренировке Тёма впервые взбунтовался — тихо, но взбунтовался.
— Сэнсэй, а можно вопрос? Почему мы полчаса бьём кулаком в воздух? Там же никого нет. Я уже сто ударов отправил в никуда — воздух, наверное, обиделся.
Сэнсэй остановил группу, что означало: вопрос принят к обсуждению.
— Это кихон. Базовая техника. Основа всего, что ты будешь делать дальше — и в ката, и в спарринге, и в реальной жизни, если придётся.
— Но зачем повторять один и тот же удар сто раз, если я уже понял, как его делать?
— Ты понял головой. Тело пока нет. Возьми хоть что угодно, что ты умеешь хорошо: кататься на велосипеде, играть в приставку.
— Приставка — это моё, — оживился Тёма.
— Ты же не думаешь каждый раз: «сейчас нажму эту кнопку, потом эту»?
— Нет, пальцы сами.
— Вот это и есть цель кихона. Чтобы удар, блок, стойка стали такими же «сами собой», как твои пальцы на джойстике. А чтобы этого добиться — нужны не десятки повторений. Нужны тысячи.
— ТЫСЯЧИ?!
— Мастера говорят: чтобы техника стала твоей, нужно повторить её десять тысяч раз. Некоторые считают в буквальном смысле.
Тёма быстро прикинул в уме и сник.
— Это же… это же я до старости буду бить кулаком в воздух.
— Не совсем. С каждым повторением ты будешь бить чуть точнее, чуть быстрее, с чуть более правильным вложением бедра. Разница между первым ударом и тысячным — как между каракулями первоклассника и подписью нотариуса.
— А если я схалтурю, буду просто махать руками без души?
— Тогда через тысячу раз у тебя будет тысяча плохих ударов, отточенных до автоматизма. Это хуже, чем ничего — переучивать сложнее, чем учить с нуля.
Тёма посмотрел на свой кулак с новым подозрением, будто там скрывалась какая-то тайна.
— А сколько вы уже ударов сделали за жизнь?
Сэнсэй на секунду задумался, будто прикидывал в уме астрономические цифры.
— Миллионы, наверное. И до сих пор в кихоне нахожу, что улучшить.
— Это несправедливо. Я хочу уметь сразу.
— «Сразу» бывает только в кино, и то это монтаж. В жизни есть кихон. Скучный, повторяющийся, который никто не видит в трейлере. Но именно он делает бойца бойцом, а не человеком, который красиво машет руками один раз перед камерой.
— Ладно… — вздохнул Тёма и снова встал в стойку. — Сколько ударов до перерыва?
— Ещё пятьдесят. Считай вслух — заодно потренируешь японские цифры.
— ИЧИ! НИ! САН!.. — начал Тёма, и голос его, к удивлению самого мальчика, звучал с каждым ударом всё увереннее.