В этот вторник Тёма пришёл притихший — накануне он впервые пропустил тренировку, потому что заигрался в приставке, и теперь явно готовился к разговору.
— Я знаю, что вы скажете, — выпалил он с порога. — Приседания.
— Двадцать, — спокойно кивнул сэнсэй. — Но не за это. За это я тебе кое-что другое покажу.
Он подвёл Тёму к стене, где на листе бумаги под стеклом были написаны иероглифы и перевод — Тёма видел эту табличку сто раз, но никогда не читал.
— «Дожё кун». Клятва додзё. Семь заповедей киокушинкай. Хочешь узнать, почему пропуски — это не просто «ну я забыл»?
— Хочу… наверное.
— Первая заповедь: «Мы будем тренировать наши сердца и тела для твёрдого непоколебимого духа».
— Это как?
— Это значит, что тренировка — не про мышцы, а про характер. Ты вчера предпочёл приставку тренировке — это тоже выбор характера, просто не в ту сторону.
Тёма поёжился.
— Ладно, а дальше?
— Вторая: «Мы будем следовать истинному смыслу боевого искусства, чтобы наши чувства всегда были наготове». Иначе говоря — не расслабляйся, не думай, что раз ты сходил на пару тренировок, ты уже мастер.
— Понял. У меня как раз в тот вечер чувства были наготове к финальному боссу.
— Финальный босс подождёт. Третья заповедь: «С истинным рвением мы будем стремиться culminate эгоистичный дух». Проще говоря — не думай только о себе. В бою, в жизни, на татами — учись видеть других.
— Это про то, чтобы не толкаться в очереди на разминку?
— В том числе. Ты быстро схватываешь.
Тёма выпрямился, польщённый.
— А дальше?
— Четвёртая: «Мы будем вежливы, будем уважать старших и воздерживаться от насилия». Карате учит драться в последнюю очередь, а не в первую. Если ты дерёшься, потому что кто-то тебя разозлил в чате — ты ничего не понял из тренировок.
— А если меня реально обижают?
— Тогда защищайся. Но заповедь — про то, чтобы не искать повод.
— Ладно, что дальше?
— Пятая: «Мы будем следовать за Богом и Буддой и никогда не забудем истинной добродетели смирения». Не обязательно про религию именно — скорее про то, что есть что-то больше тебя самого: традиция, учителя, те, кто был до тебя. Смирение — не слабость, а уважение.
— Шестая?
— «Мы будем оглядываться на мудрость и силу, не желая ничего другого». То есть — не гнаться за модой, статусом, лайками. Сила и мудрость — вот что имеет значение.
— А седьмая?
Сэнсэй сделал паузу — эта заповедь у него, кажется, была любимой.
— «Всю нашу жизнь через дисциплину карате мы будем стремиться исполнить истинный путь киокушинкай». Проще говоря: это не про один вечер тренировки. Это про то, кем ты будешь становиться год за годом.
Тёма долго молчал, разглядывая табличку.
— Так что, получается, вчера я нарушил… сколько там? Первую и вторую сразу?
— Скорее третью — предпочёл своё удовольствие важной вещи. Но раз ты сам это понял — считай, что урок усвоен без приседаний.
— А двадцать приседаний?
— За опоздание на минуту. Клятва клятвой, а порядок — порядком.
Тёма вздохнул, но как-то без обиды — скорее с облегчением, что дёшево отделался, и пошёл переодеваться, бормоча под нос: «эгоистичный дух… смирение… надо будет боссу в игре сказать, что я теперь духовно выше его».