Тёма ввалился в зал на пятнадцать минут раньше — теперь он специально приходил пораньше, чтобы не приседать тридцать раз перед всеми.
— Осу! — крикнул он с порога и тут же осёкся, вспомнив, что за это тоже можно нарваться, если не по делу.
Сэнсэй Игорь Петрович раскладывал маты и, не оборачиваясь, кивнул: мол, засчитано.
— А вот скажите, — начал Тёма, едва скинув кроссовки, — карате всегда было? Ну, как динозавры?
— Динозавры вымерли. Карате — нет. Уже не сравнение.
— Ну ладно, а откуда оно взялось?
Сэнсэй закончил с матами, сел на край татами и жестом позвал мальчика сесть рядом — это уже стало у них чем-то вроде ритуала.
— Смотри. Больше тысячи лет назад на острове Окинава — это в Японии, но давным-давно был отдельным королевством — местным жителям запретили носить оружие.
— Кто запретил? Злой король?
— Сначала свои правители, потом ещё и японские власти, которые остров завоевали. Логика простая: у безоружных людей меньше шансов на бунт.
— И что они сделали? Сдались?
— Придумали, как драться без оружия так, чтобы это было эффективнее многих клинков. Смешали местные боевые техники с китайским кунфу — купцы да монахи привозили его через море. Так родилось «тодэ» — «окинавская рука».
Тёма нахмурился, что-то подсчитывая в уме.
— Погодите, так это же почти как супергерои! У них всё отобрали, а они всё равно научились быть сильными!
— Хорошее сравнение, — сэнсэй едва заметно улыбнулся. — Только без плащей.
— А как «тодэ» стало карате?
— В начале двадцатого века мастер Гитин Фунакоси привёз эти техники с Окинавы в материковую Японию, показал в Токио. Там иероглифы поменяли: вместо «китайская рука» стали писать «пустая рука» — те самые, что ты уже знаешь. Отчасти из уважения к дзен-буддизму — пустота, очищение духа. Отчасти чтобы дистанцироваться от Китая: время было напряжённое политически.
— То есть карате как бы… переименовали ради пиара?
Сэнсэй посмотрел на него с уважением, смешанным с лёгким изумлением.
— Можно и так сказать, хотя надеюсь, ты не будешь писать это в сочинении для школы именно этими словами.
— А как оно в Россию попало?
— Долго и сложно. В Советском Союзе карате то запрещали, то разрешали — власти боялись, что люди станут слишком независимыми, если научатся сами за себя постоять. Одно время за преподавание карате можно было и в тюрьму сесть.
— СЕРЬЁЗНО?! За карате — в тюрьму?!
— Серьёзно. Так что цени, что тренируешься легально, а не в подвале с занавешенными окнами, как приходилось некоторым до тебя.
Тёма притих, обдумывая это, потом снова встрепенулся:
— А правда, что раньше на Окинаве тренировались, разбивая кувшины с водой руками, потому что не было груш боксёрских?
— Правда. И тренировали хват, таская мешки с песком. Импровизация — часть истории карате не меньше, чем философия.
— А если бы у меня не было груши, я бы что колотил?
— Домашнее задание. Оно тоже крепкое и требует терпения.
Тёма фыркнул, но тут же снова стал серьёзным — насколько умел четырнадцатилетний мальчик, который час назад пытался пройти на кулаках через весь зал «как ниндзя».
— Значит, карате появилось, потому что людей лишили оружия, а они не сдались. Круто, что это не просто драка, а вообще… история сопротивления.
— Именно поэтому, — кивнул сэнсэй, вставая, — карате не про то, чтобы бить первым. Оно про то, чтобы, когда всё отберут, у тебя всё равно что-то осталось. Твоё тело. Твой дух. Это никто не запретит.
— Красиво сказали.
— Запиши куда-нибудь. А теперь встали — растяжка. История историей, а бёдра сами себя не растянут.