— Сегодня, — объявил сэнсэй, выстроив группу в шеренгу, — начинаем изучать ката.
— Это что, танцы? — тут же встрял Тёма. — У нас в школе на физре тоже был танец, я там всех сбил с ритма.
По залу прошёлся смешок. Сэнсэй сохранил каменное лицо, хотя, кажется, ему стоило усилий не улыбнуться.
— Ката — не танец. Хотя со стороны иногда похоже.
— А что тогда?
— Заранее заданная последовательность движений — блоков, ударов, стоек, — которая имитирует бой с несколькими воображаемыми противниками. Ты один, но двигаешься так, будто вокруг враги со всех сторон.
— То есть это как… бой с тенью, но по сценарию?
— Неплохое определение. Только сценарий этот создавали и оттачивали мастера на протяжении сотен лет. Каждое движение в ката имеет смысл — ты не просто машешь руками красиво.
Тёма огляделся: другие ученики уже вставали в исходную стойку, кто-то явно уже знал первое ката.
— А зачем оно вообще нужно, если можно просто драться? Ну, спарринг там, всё по-настоящему.
Сэнсэй жестом остановил группу — видимо, вопрос показался ему достойным общего внимания.
— Хороший вопрос, — сказал он, и Тёма мысленно поставил себе плюсик: сегодня уже второй «хороший вопрос» за неделю. — Представь музыканта. Он же не выходит на сцену без гамм, без нот, без многолетней зубрёжки техники?
— Ну да.
— Ката — это гаммы карате. Ты повторяешь одну и ту же последовательность сотни, тысячи раз, пока тело не начинает выполнять её без раздумий. А в реальном бою или спарринге у тебя нет времени думать: «так, сейчас блок, потом удар». Тело должно знать само.
— То есть это как автопилот?
— Именно. Ката тренирует мышечную память, баланс, дыхание, концентрацию. И ещё кое-что важное — дисциплину повторения. Не каждое движение в жизни приятно делать в первый, десятый или сотый раз. Ката учит это терпеть и находить в этом смысл.
— А сколько всего ката?
— В киокушинкай — несколько десятков, от простых до очень сложных. Мастера высоких поясов изучают ката всю жизнь — и находят в знакомых движениях что-то новое.
— Погодите, то есть даже вы ещё учите ката?
— Каждый день, — кивнул сэнсэй без тени иронии. — Мастерство — не точка, в которую приходишь и остаёшься. Это направление, в котором идёшь.
Тёма посмотрел на свои руки так, будто увидел их впервые.
— Ладно… а с какого начнём?
— Тайкёку соно ичи. Самое простое. Оно специально придумано так, чтобы новичок мог начать без путаницы.
— «Тайкёку соно ичи», — тщательно, по слогам повторил Тёма и тут же гордо добавил: — Звучит как заклинание.
— В каком-то смысле так и есть, — сэнсэй впервые за день позволил себе улыбнуться шире обычного. — Только вместо магии — пот. Встали. Начали.
И зал наполнился звуками — резкими выдохами, шарканьем босых ног по татами, командами сэнсэя — той самой музыкой, которую Тёма, сам того не замечая, уже начинал любить.